Демократизация Еврозоны

Как Макбет, политики имеют склонность к совершению новых грехов, чтобы прикрыть свои старые проступки. И политические системы доказывают свою ценность по тому, как быстро они закрывают серийные взаимоукрепляющиеся, политические ошибки своих чиновников. Если судить по этому стандарту, еврозона, включающая в себя 19 установленных демократии, отстает от крупнейшей недемократической экономики в мире.

После начала экономического спада, который последовал за мировым финансовым кризисом 2008 года, Китайские политики провели семь лет, заменяя упавший спрос на чистый экспорт своей страны, с национальным инвестиционным пузырем, раздутым местными правительствами агрессивной продажей земли. И когда этим летом наступил момент расплаты, китайские лидеры потратили $200 млрд с трудом заработанных валютных резервов, чтобы сыграть короля Кнуда, пытаясь сдержать волну падения фондового рынка.

Однако, по сравнению с Европейским Союзом, усилия Китайского правительства, по исправлению своих ошибок — в конечном итоге, позволившие скользить процентным ставкам и стоимости акций — кажутся образцом скорости и эффективности. Действительно, Греции не удалась «фискальная консолидация и программа реформ,» и то, как лидеры ЕС придирались к ней, несмотря на пять лет доказательств того, что программа не может иметь успех, является одним из явных симптомов несостоятельности Европейского управления, имеющей глубокие исторические корни.

В начале 1990-х, болезненный упадок Европейского механизма валютных курсов лишь укрепил решимость лидеров ЕС его поддержать. Чем больше эта схема была представлена как неустойчивая, тем упорнее за нее цеплялись чиновники — и тем оптимистичнее их рассказы изложения фактов. Греческая «программа», это просто еще одна реинкарнация Европейской розовой политики инерции.

Последние пять лет экономической политики в еврозоне были удивительной комедией ошибок. Список политических ошибок практически бесконечен: повышение Европейским центральным банком процентных ставок в июле 2008 года и вновь в апреле 2011 года; наложение суровой аскезы на экономику, стоящую перед худшим спадом; авторитетные трактаты, выступающие за конкурентные внутренние девальвации в ущерб партнеров; и банковский союз, которому не хватает соответствующей схемы страхования депозитов.

Как могут европейские политики выйти из этого сухими из воды? В конце концов, их политическая безнаказанность стоит в резком контрасте не только с Соединенными Штатами, где чиновники, по крайней мере подотчетны Конгрессу, но и с Китаем, который можно оправдать, думая, что их чиновники менее ответственны, чем их европейские коллеги. Ответ заключается в фрагментированном и намеренно неформальном характере валютного союза в Европе.

Китайские чиновники не могут нести ответственность перед демократически избранным парламентом или конгрессом; но правительственные чиновники имеют унитарный орган — семь членов Постоянного комитета Политбюро — которым они должны отчитываться о своих неудачах. Еврозона, с другой стороны, официально регулируется неофициальной Еврогруппой, в которую входят министры финансов государств-членов, а также представители ЕЦБ и, когда обсуждаются «экономические программы, в которых он участвует,» Международный Валютный Фонд.

Совсем недавно, как результат интенсивных переговоров греческого правительства с кредиторами, поняли ли европейские граждане, что крупнейшая экономика в мире, еврозона, управляется органом, у которого отсутствуют прописанные процедурные правила, обсуждает ключевые вопросы «конфиденциально» и без ведения протокола, и не обязана отвечать какому-либо выборному органу, даже Европейскому Парламенту.

Было бы ошибкой думать о противостоянии между Греческим правительством и Еврогруппой, как о столкновении между левыми Греции и консервативным руслом Европы. Наша «Афинская Весна» была о чем-то более глубоком: праве маленькой европейской страны, бросить вызов провалившейся политике, которая разрушила перспективы поколения (или двух), не только в Греции, но и в другой части Европы.

Афинская Весна была подавлена по причинам, которые не имели ничего общего с политиками левого крыла Греческого правительства. Раз за разом, ЕС отклонял и чернил политику здравого смысла.

Первое, что бросается в глаза — позиции двух сторон по налоговой политике. Как министр финансов Греции, я предложил снизить процент налога с продаж, подоходный налог, налог на прибыль и, для того, чтобы расширить налоговую базу, увеличить доходы и дать импульс разбитой экономике Греции. Ни один из последователей Рональда Рейгана не оспорил бы мой план. ЕС, с другой стороны, потребовал — и наложил — увеличение всех трех налоговых ставок.

Так что, если борьба Греции с европейскими кредиторами не была противостоянием левых-правых, тогда что это было? Американский экономист Кларенс Айрес однажды написал, как будто описывая чиновников ЕС: «Они хвалят реальность, приписывая ей торжественный статус, но они делают это с целью утверждения этого состояния, а не для достижения технологической эффективности.» И они уходят от ответа, потому что лица, принимающие решения в еврозоне не обязаны отвечать перед каким-либо суверенным организмом.

Это относится к тем из нас, кто желает повысить эффективность Европы, и уменьшить свою валовую несправедливость, работать в направлении повторной ре-политизации еврозоны в качестве первого шага на пути к ее демократизации. В конце концов, кто как не Европа заслуживает правительства, которое, по меньшей мере более ответственное, чем у коммунистического Китая?

Источник новости

Читайте также: