Африка опасна, да-да-да!

Профессор экономики Латвийского университета, специалист по вопросам иммиграции и эмиграции Михаил Хазан рассказал порталу Delfi, почему Латвии надо сказать решительное «нет» любым квотам на беженцев из терпящих гуманитарную катастрофу стран Африки и Азии. А также, где брать «правильных» иммигрантов и кому работать.

Еврокомиссия предложила Латвии из чувства солидарности принять 737 беженца из терпящих гуманитарное бедствие стран Ближнего Востока. Конкретно, из Сирии и Эритреи. Вроде бы число невеликое на фоне двух миллионов местных жителей. С учетом стремительно убывающего населения, казалось бы, мы должны быть даже рады молодых пришельцам детородного возраста.

Поначалу латвийские политики встали на дыбы и решительно отказались на основании, что «здесь и так проживает очень много мигрантов, приехавших сюда в годы оккупации». Но очень скоро премьер-министр Лаймдота Страуюма пошла на попятный — на пресс конференции 26 июня она сообщила, что «мы должны это делать» и «не должны уклоняться от общей ответственности ЕС». Конкретные цифры «долга» Латвии Страуюма обещала доложить к концу июля, после обсуждений в евроверхах.

Известно, что в планах Еврокомиссии по урегулированию миграционного кризиса в Средиземноморье, между странами ЕС нужно распределить 20 000 беженцев из Сирии и еще 40 000 соискателей убежища из Сирии и Эритреи, которые уже добрались до Италии и Греции.
На сегодня законы Евросоюза не позволяют настаивать на проявлении Латвией солидарности в этом вопросе, но кто знает, что будет в ближайшее время. Южные европейские страны очевидно не справляются с наплывом, значит какие-то непопулярные решения принимать придется. И Латвия, потерявшая за годы независимости 370 000 жителей и не способная поднять свои показатели рождаемости, очевидно будет первым кандидатом на прием.

Профессор ЛУ Михаил Хазан объяснил, почему латвийским политикам надо отбрыкиваться от этого европредложения под любым предлогом и ни в коем разе не вступать в торг.

Допустит ли Европа пустое место у моря

— Латвийские власти придумали отговорку, что беженцы нам не нужны по той причине, что в стране и «своих иммигрантов» полно — людей, приехавших из других союзных республик в период с 1940 по 1990 год. Для многих эта причина, похожая на фобию, прозвучала обидно…

— Если рассуждать формально, это реальный аргумент: с точки зрения непрерывности существования независимой Латвийской республики (а ее признали все европейские страны), приезжавших сюда в советское время жителей других республик можно назвать иммигрантами. Достаточно большое число из них — до сих пор неграждане, зачастую они недостаточно интегрированы и плохо знают латышский язык. Именно сейчас выдался удачный момент этот факт использовать. Если он дает нам шанс отказаться от наплыва африканских беженцев, то это не тот случай, когда стоит обижаться. Другой вопрос, если власти используют такой аргумент, то надо направить его и на пользу этих «своих иммигрантов». Например, сделать бесплатные курсы латышского языка для взрослых на деньги из спецфонда интеграции иммигрантов третьих стран.

— Экономист Райта Карните заявила, что Европа не допустит пустого места у моря. Есть ли у Латвии право открещиваться от беженцев?

— А почему нет? Да, Латвия — одна из самых «неплотных» стран в Европе, но в мире достаточно государств с небольшой плотностью населения. И также немало государств с высочайшей плотностью. Никакого усреднения пока не происходит. Нет юридических механизмов, которые принуждали бы нас что-то делать для этого. Если у Европы сегодня нет политической воли сказать «нет» контрабанде людей, то это не значит, что мы должны молчать. Ведь пока что единственный регулирующий нашу плотность фактор — нерегулируемая мобильность в рамках ЕС. И фактор этот — явно не в нашу пользу: мы теряем жителей, преимущественно молодых и образованных.

— Может Латвии потребовать компенсацию за утечку? Ведь латвийские налогоплательщики оплачивали образование и здравоохранение этих людей…

— Наверное, было бы справедливо что-то взыскать. От свободного перемещения в рамках ЕС выиграли в первую очередь страны с высоким уровнем благосостояния — Великобритания, Ирландия, Скандинавия, где демография была и так лучше, чем у нас. К тому же, наш опрос и данные принимающих стран показывают, что наши женщины за рубежом рожают почти вдвое активнее, чем на родине. Например, в 2011 году в Англии уровень рождаемости женщин из Латвии достиг 2,51 ребенка, а на родине он был всего 1,33. Так что мы демографически поддерживаем страны, где и так все неплохо или, по крайней мере, лучше чем у нас. Наши люди производят там валовый продукт, платят налоги. Было бы справедливо, если бы новые евространы объединились вокруг этой просьбы и систематически ее выдвигали.

— Может ли ЕС решить, что при такой низкой плотности населения Латвии неэффективно давать деньги на строительство дорог, медицинских и образовательных учреждений, детских площадок и т.д.? И таким образом принудить Латвию увеличить число жителей за счет беженцев…

— Механизм распределения еврофондов сегодня более-менее пропорционален численности населения стран. И тo количество беженцев, o котором идет речь, на объем «наших» еврофондов в среднесрочной перспективе никак не повлияет. К тому же мы не всегда можем освоить даже то, что нам дают.

Насилие и терроризм — реальные риски для Латвии

— В чем вы видите опасность от гуманного жеста — принятия нескольких сотен беженцев из бедствующих стран?

— По сути, это беженцы, но первоначально большинство из них — нелегальные иммигранты из стран, терпящих гуманитарные катастрофы. И процесс их исхода совершенно не регулируется. С гуманитарной точки зрения вроде бы мы должны им помочь. Ведь там происходит беда. Но мы говорим о регионах, в которых живут десятки и сотни миллионов людей, помощь нескольким сотням и тысячам никак не изменит ситуацию в бедствующем регионе, а для нашей страны риск от их приезда вполне серьезен. Несколько сотен иммигрантов достаточно быстро превратятся в несколько тысяч, десятков тысяч и т.д. Ведь если мы примем этих людей, то обязаны будем взять их родственников, а этот процесс контролировать практически невозможно — в родственники может записаться вся деревня, и поди докажи, что это не так. Документы там понятие весьма условное.

— Может, пусть приедет африканская деревня в пустующую латышскую?

— Все не так просто! Эти люди — из стран, в которых абсолютно другие социальные нормы. Немалая часть из них может быть со склонностью к насилию. Ведь, они выросли в среде, где применение насилия для решения разных вопросов — нормальная практика. Для нашей маленькой Латвии эти риски чрезмерны. В газете «Суббота» опубликовано интервью с бывшим рижанином, редактором израильского телевидения Сергеем Хиршфельдом о том, как подобный процесс приема беженцев происходил в Тель-Авиве. 15 лет назад в один из небогатых, но тихих районов города прибыли первые суданцы, на которых никто тогда не обратил особого внимания. Сейчас этот район — из разряда «опасно для жизни». Израильтяне боятся туда заходить. Убийства, изнасилования на каждом шагу. Полиция не справляется. Я уж не говорю о рисках террористических угроз. Мы ведь заранее никогда не узнаем, сколько из вновь прибывших могут быть связаны с экстремистскими организациями. Образуется одна ячейка человек на 10, потом сеть человек на 50, и… мама не горюй! Для запуска таких механизмов большой критической массы не требуется. Если выпустить джинна из бутылки — назад не воротишь.

Почему латвийцы должны жить хуже беженцев

— Может негативный сценарий вовсе не обязателен?

— Увы, примеры европейских стран с длительной историей неселективного приема иммигрантов с Ближнего Востока, не внушают оптимизма. В районах, заселенных иммигрантами, безработица и преступность, как правило, гораздо выше средней по стране. Зачастую у беженцев (а иногда и у их потомков) возникает стойкая зависимость от пособий.
Государства высокого благосостояния уже начали закручивать гайки, но даже в этом случае беженцы там живут намного благополучнее, чем у себя на родине. Конечно, всегда будет какой-то процент людей, которые пойдут учиться и работать, но речь не о них. Речь о риске, что будет немало тех, кто не будет этого делать. При массовой иммиграции из стран «глобального Юга» обычно появляются целые этнические мафии, которые занимаются криминальным бизнесом, традиционно налаженным у выходцев именно из этих стран — по той простой причине, что представителям преступных кланов гораздо легче, чем простым людям, найти средства и возможности для нелегальной иммиграции или получения статуса беженца. В итоге, выходцы из страны N обеспечат Латвию тяжелыми наркотиками, a диаспора из страны M завезет и будет крышевать дешевых проституток…

— Есть ли возможность более тщательно фильтровать беженцев? И брать лишь тех, кто полезен Латвии…

— Фильтровать можно лишь легальную иммиграцию. К беженцам критерий лишь один: они прибыли оттуда, где есть угроза их здоровью и жизни, спаслись. Нет никакого механизма проверки, как произошел отбор этих людей. То ли это те, кому на родине было хуже всех. То ли, наоборот, они были более благополучны, потому что нашли деньги добраться до Европы. То ли они самые сильные, потому что смогли выжить в долгом и непростом пути. Мы этого не знаем, а это важно. Сколько среди них жертв, а сколько тех, кого целенаправленно послали дестабилизировать ситуацию в Европе. Может получиться, что мы их примем из соображений соблюдения прав человека, а на самом деле, мы посягнем на права человека в отношении местных жителей. Ведь если даже 10% беженцев окажутся из тех, кто привык решать проблемы насилием, то права местного населения на личную безопасность окажутся под серьезной угрозой.

— Если сравнить минимальную потребительскую корзину жителя Латвии и нормы проживания для беженцев, оказывается, что они в гораздо более выигрышной ситуации…

— Это еще одна проблема небогатых европейских стран. Скажем, в Германии европейские нормы на содержание беженцев не являются чем-то роскошным для местных жителей. Но рядовой латвийский пенсионер, живущий на минималку малоквалифицированный работник, семья с двумя детьми, у которых родители получают невысокую зарплату, непременно зададутся вопросом: почему мы должны жить хуже беженцев? Мы тут давно и честно трудимся, а они — недавно приехали и ничего не делают. Где справедливость?!

Какие иммигранты нужны Латвии

— Как ни крути, а число жителей Латвии убывает. Кто-то явно нужен взамен. Кто?

— Нужна селективная иммиграционная политика, как в Канаде или Австралии. Латвии нужны люди, которые могут учиться, интегрироваться и работать. Наилучший канал для притока таких людей — через систему высшего образования. Если иностранец тут отучился, ему будет проще тут жить. Для этого вузам надо давать больше предложений образования на английском языке и не чинить препятствий в найме на работу англоязычных преподавателей и профессуры без знаний латышского. К примеру, эстонцы, будучи не менее озабочены сохранением национального языка, разрешают в своих госуниверситетах обучение на английском без таких ограничений, как у нас. И у них гораздо больше доля иностранных студентов. Хотя, в принципе, наши вузы вполне конкурентоспособны. Другой канал — способствовать приезду состоятельных образованных людей и предпринимателей, которые хотят тут жить, потому что находят Латвию хорошим местом для своих семей. По той же программе ВНЖ. С ними проблем не возникает, а с их детьми — и подавно. Они принесут рабочие места и экономические связи со странами своего происхождения.  Конечно, селективная иммиграция не решит наших демографических проблем, но это один из инструментов, которые отчасти компенсирует нехватку квалифицированных рабочих рук.

— Нужна ли Латвии дешевая рабочая сила?

— Эта проблема, которую надо решать по мере возникновения. Если вдруг окажется, что у нас тотальная нехватка, допустим, дворников — можно привлечь некое количество людей, готовых к такому труду… Это должна быть, на первом этапе циркулярная миграция (предполагающая периодическое возвращение мигранта в страну происхождения), с возможностью получения вида на жительство в будущем — при позитивной истории легальной занятости и наличии рекомендаций. Главное, сперва надо использовать внутренние резервы: вернуть на рынок труда как можно больше местных безработных и население пенсионного и предпенсионного возраста. Для Латвии проблема занятости для категории 50+ особенно остра, в связи с низкой рождаемостью и оттоком молодежи.

— Зачем предпринимателю брать на работу местного пенсионера, если легче завезти молодого, непритязательного и недорогого «таджика»?

— Такие стереотипы надо ломать! Без решения проблемы активного старения ни Европа в целом, ни Латвия в частности не смогут выживать уже в среднесрочной перспективе. Демография такая, что доля этих людей в населении увеличивается. Чтобы содержать тех, кто уже не сможет работать, надо активизировать как можно больше людей 50+. Да и для них самих это лучше. Государство должно такую политику поддерживать: финансами, квотами в общественном секторе или в виде организационной помощи, например, взять на себя организацию труда пожилых людей, помочь создать микропредприятие или взять статус самозанятого, вести бухгалтерию, маркетинг, рекламу. Все это можно делать через агентство занятости и при поддержке еврофондов. Работникам из категории 50+ важно дружественное отношение работодателя, возможность гибкого графика и создание специальной рабочей среды.

Беженцам надо сказать «нет». И торг неуместен

— Что Латвии выгоднее, принимать иммигрантов или возвращать своих «убеженцев», которым легче приспособиться к реалиям родины?

— Это не альтернатива, а дополняющие друг друга политики. Насильно никого не вернешь, но надо облегчить возможность вернуться желающим. Как показывают наши опросы, таких — не более 10% из уехавших людей допенсионного возраста.

— Каковы шансы того, что беженцы скорее интегрируются в латышскую среду, чем местные «неинтегрируемые» русские?

— Если изучить практику Франции, Дании, Англии, Германии, то проблем с языком там, как правило, нет — иммигранты либо приезжают из бывших колоний, либо их запускают на усиленные бесплатные (более того, со стипендией) и достаточно продолжительные курсы. Увы, это не решает проблем социальной интеграции. Не секрет, что многие из прибывших так и продолжают жить закрытыми диаспорами. Рост влияния антииммигрантских партий по всей Европе тоже указывает на проблемы с интеграцией даже там, где на это тратятся несравнимо большие деньги, чем у нас. За последние несколько лет мы стали свидетелями серьезных эпизодов бунтов в иммигрантских кварталах в Англии и Франции. Если в Латвии к социальной несовместимости добавится еще и языковая проблема — страшно представить, во что все выльется.

— Если ЕС постановит, что все должны принять, то какие условия стоит выдвигать Латвии?

— Это тот путь, по которому, похоже, пошла Литва. Там идут торги за то, сколько принять. Я думаю, торг тут неуместен — надо в принципе ставить вопрос: должны мы принять или нет. По моему, нет. Политика приема беженцев — выхватывания доплывших сотен людей из миллионов страдающих — порочна в своей основе. Она лишь стимулирует поток беженцев, вокруг которого развивается целая мафия по транспортировке живого груза. Это не тот путь, по которому проблему сближения европейской и африканской цивилизации и нормализации обстановки в странах Африки надо решать. Проблему надо решать там, на местах.

— Дать »удочки» жителям терпящих гуманитарные катастрофы стран?

— Именно! Те же немалые деньги, которые тратятся в Европе на решение проблем беженцев, можно тратить там, где все в разы дешевле, на решение проблем в странах Ближнего Востока — образование, создание рабочих мест и обустройство лагерей в более благополучных странах, соседних с кризисными. Там на эти деньги можно было бы помочь гораздо большему числу людей. И мы должны потребовать решительных действий от наших политиков. Ведь передвигаясь в лимузинах и живя в элитных поселках они никаких проблем от беженцев ощущать не будут — все беды лягут на плечи будущих соседей беженцев. Простых людей.

Источник новости

Читайте также: