Железные леди Азии

Восточная политика нехотя открывает
двери для женщин.

В марте кадровые службы более 240
индийских компаний охватила паника. Они попали под санкции Совета по ценным
бумагам и биржам Индии, поскольку не успели выполнить требование нового
постановления — ввести в правление хотя бы одну женщину-директора. Компаниям,
не успевшим сделать это к 1 апреля, грозил штраф до полумиллиона рупий. Среди
тех, кому светили санкции, оказались влиятельные фирмы Adani Power, Essar Oil и
GVK Power. Индийские телеканалы теперь как анекдот рассказывают своим зрителям,
как солидные фирмы, зарегистрированные на Национальной фондовой бирже Индии, в
срочном порядке вводили в правление жен руководителей, их сестер и даже дальних
родственниц.

А все потому, что Совет по ценным
бумагам изучил мировой опыт, проанализировал статистические исследования и
теперь уверен, что с хотя бы одной женщиной в составе правления компании станут
более эффективными и менее подверженными нарушениям закона. Большинству
компаний, однако, удалось в последний момент выполнить это требование. А в
Индии – самой крупной стране Южной Азии – тем временем резко вырос спрос на
женщин-начальников.

Правительство тоже старается не
отставать от модных веяний. Хотя премьер и президент Индии, вполне в
соответствии с восточными традициями, все же мужчины, министерство иностранных
дел возглавляет дама. А нынешний президент Мукерджи сменил на посту также
женщину Пратибху Патил.

На первый взгляд, во многих странах
Южной и Юго-Восточной Азии женщины-политики — норма. Однако норма это совсем не
та, к которой привыкли в Европе и России.

Второй сорт

Если у нас никто не сомневается в
праве девочки съесть на обед столько же, сколько съест ее брат, одеться по
любой моде, а затем и путешествовать в одиночку, то в Южной Азии традиции
диктуют совсем другие правила. Девочки и женщины здесь нередко оказываются на
положении существ второго сорта. Даже изнасилования, волна которых захлестнула
ту же Индию в последние годы, здесь объясняют тем, что, мол, «женщины теперь
ведут себя непонятно как: носят узкие джинсы и едят этот заграничный фастфуд».

Рождение дочери, особенно первенца,
в азиатской глубинке до сих пор считается дурным знаком. Одна только Индия в
результате абортов и убийств младенцев по половому признаку теряет около 600
тысяч девочек ежегодно. С 70-х годов здесь даже законодательно запрещено
сообщать пол будущего ребенка при УЗИ-исследованиях. Можно лишь сообщить, все
ли в порядке с беременностью. Если же девочке все-таки удалось родиться и
выжить, она все равно получит меньше еды, ухода, медицинской помощи и внимания,
чем ее братья. Женщины здесь традиционно занимаются тяжелым физическим трудом,
например, таскают на голове тазы с кирпичом и цементом, часто становятся
жертвами убийств и изнасилований, реже мужчин получают образование и имеют
меньше прав внутри семьи.

Но в той же Южной Азии дамы из
элитных, прежде всего феодальных семей традиционно занимали особое положение.
Они вполне могли возглавить семейный клан и даже военный отряд – известны
женщины, командовавшие сипаями во время Великого индийского восстания 1857-59 годов.
В таких семьях женщинам давали приличное образование, а с приходом англичан —
принялись посылать учиться на Запад. Не случайно первыми женщинами-политиками в
Южной и Юго-Восточной Азии (а появляться они начали только в XX веке) тоже были
дамы из элитных кланов, в том числе потомки семей влиятельных брахманов и
раджей. Однако главной причиной прихода женщин к власти было не образование, не
происхождение – а смерть.

Девушки и смерть

Одной из первых ласточек в
азиатской власти, пожалуй, стала госпожа Сиримаво Бандаранаике –
премьер-министр Шри-Ланки. Она унаследовала власть в партии от своего мужа
Соломона Бандаранаике, убитого фанатиком-буддистом в 1959 году. После смерти
супруга только у нее хватило влияния и харизмы для управления правящей Партией
свободы Шри-Ланки. Уже в 1960 году она стала первой в новейшей истории
женщиной-премьером. Кстати, в Великобритании — бывшей метрополии — в том же
1959 году знаменитая Маргарет Тэтчер только-только была избрана членом
парламента. Главой правительства она стала лишь через 20 лет.

Дочь Соломона и Сирамово
Бандаранаике госпожа Чандрика Кумаратунге пережила тот же поворот судьбы, что и
ее мать. Муж Чандрики, Виджай Кумаратунге, также лидер влиятельной партии, был
убит террористом-тамилом (на сей раз индуистом) в 1988 году. Кумаратунге
возглавила партию и спустя несколько лет стала премьер-министром. Затем она
пережила покушение, чудом выжила, в 1994 году стала президентом и назначила
премьером собственную мать.

 

Знаменитая пакистанская
женщина-политик Беназир Бхутто (которая в 2007 году сама погибла от рук
террористов) пришла к власти в Пакистане в 1988 году, подхватив эстафету своего
отца Зульфикара Али Бхутто. Его арестовал и повесил военный диктатор Зия Уль
Хак. Беназир пришлось и жить в изгнании, и пытаться помогать своему
заключенному в тюрьму мужу Асифу Али Зардари. Тем не менее, Бхутто-дочь стала
первой женщиной в новейшей истории, которая возглавила правительство в
мусульманской стране. Причем дважды.

В другой мусульманской стране
региона – Бангладеш — уже много лет борьба за власть идет между сменяющими друг
друга дамами: лидером Националистической партии Халедой Зией и главой «Лиги
Авами» Шейх Хасиной Вазед. Первая – вдова убитого во время военного переворота
генерала Зиаура Рахмана. Вторая – дочь первого президента независимой Бангладеш
Муджибура Рахмана, также убитого военными.

И, конечно, наиболее известной
азиатской женщиной-политиком, по крайней мере, у нас в стране, остается Индира
Ганди. Ее случай можно было бы считать исключением из этого печального правила
– ее отец первый премьер независимой Индии Джавахарлал Неру умер в 1964 году на
своем посту и своей смертью. Однако ее жизнь также была трагичной: ей пришлось
пережить смерть мужа – известного индийского экономиста и публициста Фероза
Ганди, гибель в авиакатастрофе младшего и любимого сына Санджая. Саму Ганди в
1984 году застрелили ее же собственные телохранители-сикхи. И она уже не
увидела, как спустя несколько лет в 1991 году от рук террористов погиб и ее
старший сын Раджив.

Познакомившись с этим властным
мартирологом, становится понятно, почему в Южной Азии про женщин-политиков
говорят, что они – героини мелодрам, сошедшие с экранов прямо в политику. Их
биография пугающе напоминает болливудские фильмы – со всеми жестокими
перипетиями.

Впрочем, по соседству с Южной Азией
тоже происходило нечто подобное. Например, нынешняя глава Южной Кореи Пак Кын
Хе – дочь бывшего президента страны генерала Пак Чон Хи, застреленного
заговорщиками. А муж будущего президента Филиппин Корасон Акино — сенатор
Бенигно Акино провел семь лет в тюрьме, а затем был отправлен в изгнание и
застрелен при попытке вернуться на родину. Госпожа Акино тогда возглавила
оппозицию, затем стала президентом в 1986 году, пережила несколько военных
переворотов.

Китайская и ничья

В традиционном Китае женщин ни в
политику, ни в экономику не допускали – за редким исключением, вроде знаменитой
вдовствующей императрицы Ци Си, удерживавшей власть крайне жестокими методами
даже для азиатских монархов.

Теперь, конечно, времена изменились,
китайская конституция гарантирует женщинам те же права, что и мужчинам,
китаянки имеет право избирать и быть избранными, занимать любую должность. Но
традиционные представления дают себя знать – женщин-политиков в КНР не так
много.

Первой «политической ласточкой» в
современной китайской политике стала Цзян Цин – актриса и жена главы китайских
коммунистов Мао Цзэдуна. В 1950 году она стала министром культуры и сыграла
большую роль в годы печально известной культурной революции. После смерти Мао в
1976 году она проиграла борьбу за власть и попала в тюрьму как член «банды
четырех». Ее приговорили к смерти, затем приговор заменили пожизненным
заключением. В 1991 году Цзян Цин выпустили из тюрьмы по состоянию здоровья (у
нее обнаружили рак), но вскоре после освобождения она покончила с собой.

Из старшего поколения
китаянок-политиков стоит упомянуть У И – она была заместителем мэра Пекина,
затем министром здравоохранения, а в 2003 год стала заместителем премьера
госсовета КНР. С 2008 года У И на пенсии.

 

В настоящее время в Политбюро ЦК
КПК работают две женщины — Лю Яньдун, которой удалось стать четвертой женщиной
в должности вице-премьера Госсовета в истории КНР и Сунь Чуньлань — вторая за
всю историю КПК женщина-глава парткома провинции в Китае. Также несколько дам
занимают министерские посты в Госсовете КНР. Тем не менее, до сих пор ни одна
китаянка не получала государственный пост, который позволял бы ей принимать
самостоятельные и независимые политические решения.

Слабости пола

Сегодня времена, похоже, стали
меняться. Даже традиционалисты в Азии теперь вынуждены с уважением относиться к
«женскому вопросу» и не только казнить насильников, но иногда и уступать дамам
дорогу к высоким постам.

 

В той же Индии сейчас у власти
традиционалистская Бхаратия Джаната Парти (Индийская Народная Партия — BJP), во
главе с традиционалистом премьер-министром Нарендрой Моди. Но и он, обещающий
модернизировать Индию с опорой на традиционные ценности, в прошлом году
поставил даму во главе МИДа.

 

Новый министр иностранных дел Индии
госпожа Сушма Сварадж – довольно известный политик и активный деятель BJP. Ей
уже приходилось быть лидером парламентской оппозиции, министром информации и
здравоохранения.

 

В нынешнее правительство вошла и
вдова Санджая Ганди, Манека Санджай Ганди. Она получила в новом правительстве
пост главы министерства по развитию программ поддержки женщин и детей. Кроме
нее, министрами нынешнего правительства стали и несколько других дам.

Еще ранее, в 2007 году, первой
женщиной-президентом Индии (это, впрочем, достаточно церемониальная должность) стала
Пратибха Патил, которая занимала этот пост до 2012 года. А с 2009-го по 2014
годы спикером нижней палаты парламента была тоже дама, Мейра Кумар, она к тому
же еще и выходец из касты далитов (неприкасаемых), а касты в Индии до сих пор
не пустой звук.

В соседнем Пакистане блестящую
политическую карьеру сделала красавица Хина Раббани Кхар. С 2008-го по 2011 год
она занимала должность министра по финансовым и экономическим вопросам (и стала
первой женщиной, представившей бюджет Пакистана в парламенте). В 2011 году Кхар
возглавила МИД Пакистана, став первой женщиной на этом посту в истории страны.

Эти женщины как будто оказались на
линии фронта между традиционным мировоззрением своих соотечественников и
современностью. Сейчас в университетах Европы, США, Канады, Австралии, да и в
вузах самих азиатских стран все больше девушек из Азии выбирают политические
науки в качестве профессии. Они не могут не знать, что во многих азиатских
странах, как в парламенте, так и в министерствах, существуют обязательные квоты
на женщин-политиков. Например, в нижней палате парламента Пакистана 60 из 342
мест зарезервированы за женщинами. Однако это пока вовсе не говорит о победе
над неравенством полов. В некоторых округах того же Пакистана до сих пор крайне
сложно найти хотя бы одну женщину, желающую войти в парламент – старые
представления сохраняют свою власть.

Женщины поссорили Швецию с Саудовской Аравией

В марте право женщин на политику
впервые вызвало серьезный разлад между европейской страной и Саудовской
Аравией. Глава шведского МИД Маргот Вальстрем обвинила саудовские власти в том,
что они потребовали от нее исключить призывы к борьбе за права женщин из речи,
которую дипломат должна была произнести на конференции Лиги арабских
государств. Вальстрем отказалась.

Эр-Рияд отозвал своего посла из
Стокгольма и ответил гневными обвинениями, согласно которым ремарки Вальстрем
являются грубым вмешательством во внутренние дела Саудовской Аравии. Шведское
правительство, в свою очередь, разорвало десятилетний военный контракт с
королевством, которое в прошлом году принесло Стокгольму 39 млн долларов.

Саудовская теократия не позволяет
женщинам участвовать в выборах и вообще заниматься политикой.

Источник новости

Читайте также: